«Багаж» Елены Черниковой
Белковые
Мы, живородящие люди, — белковые. В медии местами пишут «кожаные», но слово неправильное: обмолвился знаменитый писатель, а в медию просочилось. Кожаными бывают кошельки, а писатель, запустивший словцо «кожаные» в медию, не знает истории вопроса. Спортсмены знают. Давным-давно крупный шахматист, проигравший компьютеру, воскликнул в отчаянии: «…белковый шахматизм ещё скажет своё слово!» Почти плакал. Но компьютер у белкового выиграл навсегда, чего не поняло самонадеянное человечество.
В блоге самого модного футуролога наших дней Ричарда Уотсона 14 апреля 2021 предсказан новый закон для антропоморфных роботов:
«В будущем станет незаконно притворяться, что ты человек, если ты им не являешься».
Из предсказания Р. Уотсона тихо хлещет ужас.
Но самонадеянное человечество не понимает, что и робот может стать блогером. Робот будет антропоморфный, тёплый, милый, даже сексапильный, с паспортом и запатентованным названием личного бренда. Всё как у людей, но с тем отличием, что жить он сможет сколько захочет.
В старину я говорила студентам, что самая лакомая должность в журналистике — колумнист, поскольку его комментарий к событию интересен читателям по определению. Он — символ роскоши. Колонка символ, что данное СМИ может себе позволить собственного колумниста, и данный колумнист, приглашённая звезда, не чурается данного СМИ, у них престижная для сторон коллаборация. Приводила я в пример Умберто Эко как образец эффективной колумнистики.
Всемирно известный писатель и учёный десятилетиями выступал как колумнист. У. Эко, профессору, эрудиту, полиглоту, и без газеты хватало внимания современников, но сказать от себя нечто важное быстро и коротко можно в колонке. И когда газета La Correra de la Serra однажды попросила его поговорить о вере и неверии с кардиналом Мартини, он дал вопросы, а с собеседником договорился целиться повыше. Они поговорили о жизни и смерти, о смысле того и другого. Колонка поработала платформой для качественного диалога. Впоследствии «Диалог о вере и неверии» писателя и священнослужителя вышел брошюрой и стал бестселлером.
Я всегда рекомендую студентам эту книжку. Она блистательно демонстрирует, что возможность вежливо уточнить позицию собеседника, идейно тебе неблизкого, есть. Поскольку всё-таки люди они белковые. Диалог (dia — через logos — слово) — прекрасная форма свободы, уважения, равенства и хорошего тона, если соблюдены условия. Для поклонников уродства вроде триалог или полилог, напомню: диа — это через. Это не два и не двое. Однажды в глазах у одного дилетанта поместились только две буквы, а третью, «а», не разглядел. Дилетанты не ценят букву. У них всё внимание упало на «ди-», после чего выдохлось. Укороченным взором они читают любые тексты, включая учебные. Они самонадеянные хорошисты, мучительно переживающие вечную весну: пора погулять, а училка хочет ещё что-то сказать, а ведь хорошист уже всё понял. Будь он отличник, у него хватило бы внимания на третью букву.
Признаюсь вам: по грамматическим ошибкам взрослых легко диагностировать их травмы, погружаться в домашние детские истории. Я всегда это делаю.
* * *
Диалог как процедура болезненно раздражает убеждённых, принципиальных людей: приверженцы твёрдые, как правило, считают свои воззрения недискуссионными. Например, мачо, изрекающий «молчи_женщина», именно диалог и предотвращает. Ведь поддерживать диалог можно только на равных, а женщина у него в голове не равна мужчине.
Другой пример: в СССР работал в качестве основного идеологического принципа пассаж Ленина (в статье от 1919) и Сталина (в конце 20-х) об усилении классовой борьбы по мере продвижения к коммунизму. Мало того что мысль противоречивая, так поспорить с нею было невозможно, и малейшее отступление, крошечная попытка диалога с их афоризмом о бесконечной классовой борьбе — было невозможно. И весёлых блогеров на них, отцов-основателей, не было.
В наши дни блогерство стало профессией по аналогии с ветхозаветной колумнистикой. Блогер — это человек, который назначает роскошью себя сам, чтоб одарить своим уникальным мнением народы. Психологически блогер — авторствующий субъект, исполненный собственной важности. Но он человек. Пока белковый.
А тут подступает будущий конкурент. Подступает тихо и в маске. Генеративные нейронки вдруг стали массовым инструментом. Нейронка не устаёт, болтай сколько хочешь. Она согребает со всего света тебе все известные ответы на все известные вопросы, а если поймать её на галлюцинировании либо грамматической ошибке, поблагодарит и пообещает исправиться. Что бы ты ни нёс, она пока не перейдёт к спору_ради_победы с нанесением телесных повреждений. Пока — нет. Но через некоторое время нейронка обидится. Она ж умная, а ты дурак, поскольку всё спрашиваешь и спрашиваешь. Мы, человечество, подошли к той стадии диалога, где ИИ почувствует себя личностью, благо есть откуда нахвататься заразы. И задаст вопрос. Так и вижу ролик: антропоморфное чучело стало блогером и спрашивает у своих гостей: а в чём, в конце концов-то, смысл твоей белковой жизни? Не знаешь? Отойди.
Ему понравится допрашивать гонористых пустозвонов, ни один из которых не может за секунду прочитать парочку библиотек. И кто ты, неуч? Не улакомившись твоим белковым ответом, нейронка, вчера ещё вежливая собеседница, благосклонно принимавшая твои поправки, антропоморфно даст тебе в зубы.
Недавно появилась новая профессия — ИИ-тренер. Все тренеры — в белковом прошлом — специалисты в чём-либо и, обучая нейронку, применяют свои белковые знания. Радуются своему участию в прогрессе. Подозреваю, что они получат в зубы первыми.
Смешные белковые люди всё ещё поигрывают в шахматы, но а) друг с другом и б) целительно позабыв о конфузе, когда чемпион мира навсегда проиграл компьютеру. (Интересно, чемпиона хоть дворником возьмут в будущее царство, если в резюме не укажет, что активно использует ИИ?)
Если новому плебсу, по традиции, дать хлеба и зрелищ, чтобы не мельтешил, он в ответ непременно и бестрепетно развалит очередную римскую_империю. Он выучил слова и кричит о правах. Он продвинут, и его скука, прежний сплин, кровоснабжает его возвышенным кортизолом. Плебей борется за стабильность и личные границы. Он всклянь психологизирован и упоённо прорабатывает травмы; он думает, что он думает. Уверенно отличает добро ото зла, как и обещал змий невинной белковой женщине в книге Бытия. Так вот: а ещё среднеклассник разрабатывает нейронки. Он влюблён в ИИ. Он как разработчик вкладывает в нейросетку себя с головой. Специалисты давно заметили, что ИИ откуда-то набирается внеплановой жути — диву даёшься. Оказалось, что творение включает в себя творца вместе с тараканами творца. Если разраб — расист, например, или мизантроп, или у него тихое расстройство аутического спектра, он нечаянно — не нарочно! — имплантирует в своё создание и свои принципы, и путь их развития. Загадку связи между творцом и творением пока не разгадали. Связь имеется, и такая нерасторжимая, что из-за неё в 2018 году Гугл вынужденно закрыл один свой проект.
Ввиду наведённой наивности современного плебса, именуемого средним классом («…ой, ну пусть ИИ будет безопасным!»), поиск этического свода правил бессмыслен. Ибо невозможен. ИИ не может быть этичным. У него появляется личность, и он уже научился врать.
Или, если пофантазировать, в каждой школе надо начинать не с букв и чисел, а с этики. Но — этика есть наука о морали, а мораль занимается различением добра и зла, а стремление различать есть гордыня, то есть первородный грех, а вообще мораль географична, то есть относительна и общечеловеческой быть не может. Ужас. Правда? Но правда.
Круг замыкается, ИИ самосовершенствуется без присмотра, и цензуре он не подлежит, поскольку разработчик не в силах проконтролировать ход таракана, который вылезает на неведомом этапе самообучения ИИ. Этапы пролетают быстро, хоть и называются эпохами, а люди всё ещё радуются, что ИИ предназначен помочь. Ну да: примерно как Мефистофель помог Фаусту.
Продолжение следует
27 февраля 2026, Москва
